March 31st, 2019

На презентации журнала "Агапа"

Что значит быть казаком?

«ПРАВОСЛАВНАЯ ЛУГАНЩИНА» №2 (54), март-апрель 2019
   О современном казачестве сейчас сло­жилось множество стереотипов, мно­жество мифов. многие пришли в казачес­тво, что говорится, со стороны, не зная ни истории казачества, ни традиций. Об этом и о многом другом мы поговорили с Василием Петровичем Черепахиным, потомственным казаком, одним из тех, кто стоял у истоков возрождения казачества. Беседовали дол­го и о многом. Рассказ о быте и традициях казаков переплетен с теплыми детскими воспоминаниями. За беседой и чаепитием я словно дома, в родной Чугинке побывал.
    — Многие хотят стать казаками. Не знаю, тут ореол какой-то героизма, может быть. Или то, что предки наши заслужили эту славу, которой мы сейчас пытаемся пользоваться и пожинать их плоды. Но для этого же надо это ощу­щать. А не просто так, кубанку одел, пошел и сказал: «Я казак!». Нет.
Казачьи общества складывались веками. Свои обычаи, традиции. Слава Богу, я живу уже давно, и вырос в семье такой. Мой отец очень поздно женился, уже в возрасте был, причем, он застал еще время дореволюционное. Его бра­тья еще старше него были. Двоюродные, так те вообще еще служили, как дядя Володя, я его хорошо помню. А потом, когда составлял родословную, то на­шел, что он постоянно награждался за отличную стрельбу на скаку. А он был охотником, у него всегда ружья были, и я думал: как он так метко бил. Еще оттуда, наверное, пошло…
    Нас в семье как воспитывали? У нас три сестры и я, старший. Беспрекослов­но, глава — отец. Мать понимала, свои права, как сейчас говорят, не качала. Была традиция, патриархальное уст­ройство. Беспрекословное подчинение детворы, младших старшим. Уважение к старикам. Помню, по улице, бывало, пройдешь, не заметил какую-нибудь старушку, не поздоровался с ней, было мне лет 7-10, она при встрече отцу доло­жит, что я прошел — не поздоровался, и он мне сделает внушение. Вот это воспитание в казачьей среде, люди еще старой формации. С этого все должно идти. Я, наверное, лет до пятидесяти в трамвае не садился, всегда казалось, что кто-то войдет старше меня, и нужно будет встать и уступить место. Сейчас этого нет, сейчас попробуй ребенка подыми — виноват окажешься.
    Казачьи сообщества почему дружны были? Во-первых, служили они, как правило, с одного хутора или станицы — в одном полку. Они знали заранее, в ка­кой полк пойдут служить, там служили их старшие братья или соседи. Они все рассказывали, вплоть до того, какие командиры, у кого какие привычки. Ка­зак идет на службу — он уже все знает. Мало того, что он уже подготовлен как воин дома, еще до службы, он уже все умел. Там уже только обучались тактике, в составе сотни, полка. Их это все объединяло. Сачкануть или проявить какие-то элементы дедовщины — во­обще было немыслимо. Как это, если все родственники, соседи? Там где все люди с одного хутора, родственники — такого не могло быть. Они друг друга поддерживали и в сражениях. И не дай Бог, кто-то подумает, что ты струсил — это же все дома будет известно, обяза­тельно кто-то скажет. Поэтому созда­валась такая отвага, героизм, такая общность способствовала этому. К тому еще старики, которые оставались, деды их (всегда же жили все вместе семьями); дед — главный авторитет для молодого парня, который всегда рассказывал, где и в каких походах он был, а в прошлые века там постоянно войны какие-то, походы были. И молодые казаки сидели, рот раскрыв, слушали, потому что это главный источник информации. Понятно, что дед для них был непререкаемым авторитетом.
    Из такого отношения складывались казачьи семьи.
    Я часто привожу в пример кавказс­кие народы, у них ведь все сохранилось: уважение к старикам, к женщинам осо­бое отношение. У нас казачки в старые времена тоже «свое место знали», хотя у них, конечно, полная свобода была, в отличие от мусульманок, но, тем не ме­нее, были сдерживающие факторы.
    А сейчас… Даже такой случай был. Мероприятие летнее в парке «Молодой гвардии» на день города проводили, и наш ансамбль «Луганцы» выступал, наша община казачья. А потом несколь­ко человек, в том числе руководитель ансамбля, Денис Оголев, ко мне зашли. Я сразу пошел домой, а он с товарищем — в магазин, купить что-нибудь к столу. И фуражка казачья на нем. И в тот магазин пришли два «вояки», в камуфляже, в «кубанках». Спрашивают: «А ты откуда? Где служил?» — «Да, я не военный.» Они, один другому: «А, это ряженый». Не знаю, кто они, и по какому праву надели кубанки, но почему ты решил, что Денис, который занимается казачьим фолькло­ром, сам казак потомственный, ряже­ный? Такие перекосы сейчас идут…
    А вот эти наши военные — я против них ничего не имею — называются ка­зачьими, но они ничем не отличаются от простых военных. Ведь казачьи войска по своей структуре отличались от дру­гих родов войск. Тогда это соединялось воедино: это был и народ, и род войск. И регулярная конница казачья отличалась от кавалерии общероссийской. Их уклад жизни отличался. О семейном быте я уже говорил. Здесь же — обычные мо­тострелки, только кубанки на голове. Ну, нравится им называться казаками.

Collapse )